Tuesday, 25 August 2015

I look inside myself and see my heart is black

 Я не сама к этому пришла, но я думаю, что главная цель музыки — молчание. Все, наверное, замечали, что в трудные моменты музыка нам помогает пройти через них, потому она что просто напросто уводит нас от проблем. А посмотреть в лицо самим себе (ведь мы сами источник наших невзгод) всегда трудно. Вечно убегать нельзя, рано или поздно мы будем к этому готовы, и наконец вернёмся к начальной точке — к себе, к абсолютной тишине, и тогда цель музыки будет выполнена.
 Музыка может быть нами использована и для созидания, и для разрушения одновременно. Люди не понимают, какая музыка направляет их на первое, а какая на второе. Просто не задумываются. Иногда мне кажется, что современная музыка не понимает, для чего она нужна, но так, наверное, было во все времена, но история стирает негодное. Отчасти поэтому мне так близка история. 
 Но тем не менее, когда мы слушаем что-то, у нас внутри зарождаются определённые вибрации, и если эти вибрации совпадают с ощущаемыми звуковыми, мы говорим, что музыка нам нравится. Ведь музыка — ни что иное, как колебания давления воздуха, которые создаются музыкальным звуковым потоком. Так к кому-то приходит вдохновение, к кому-то восторг, спокойствие, облегчение, поддержка, счастье или радость. Сейчас у меня такой период в жизни, когда I see a red door and I want it painted black. И я вряд ли сказала или спела бы лучше, чем Rolling Stones. 
 Когда-нибудь мне не нужно будет искать утешения и поддержки во внешнем мире, гармонию я всегда смогу ощутить внутри себя. И тогда буду наслаждаться тишиной. Но не просто тишиной, а той самой.
 Сейчас же I look inside myself and see my heart is black.





Thursday, 20 August 2015

Summer postcards

 Я уже писала, что этот блог у меня от того, что я очень часто недоговариваю в повседневной жизни. Для меня важно делиться эмоциями и настроением, но в силу темперамента мне это даётся трудно. Так вот сейчас я хочу поделиться настроением, навеянным уходящим летом и пришедшими по этой причине воспоминаниями.
 Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить всё хорошее, что было со мной этим летом. Трудно замечать что-то светлое, когда тебя преследуют неудачи, потери, горе и боль. Я всегда думала, что наоборот: любое радостное событие как свет в окошке. На самом деле на фоне всей этой чёрной полосы, окутавшей мою жизнь, ставшей моей жизнью, любой проблеск в ней белого млеет от страха и растворяется, тонет в пучине всеобъемлющего ужаса моей жизни. Хорошие воспоминания сохраняются в виде образов: статичных картинок и запахов.
 Взмах крыльев бабочки, её прикосновение к полевому цветку, аромат этого цветка, сливающийся с ароматом плеяды других цветов, пение птиц, пасущиеся невдалеке лошади. Я, лежащая среди всего этого вдали от грязного индустриального города и переносящаяся в свою идеальную страну, где мне никогда не бывает плохо. Я осторожно провожу рукой по влажной от дождя траве — для меня нет ощущения прекрасней.
 Я в доме. Пью чай, много самого разного чая: ромашковый, с малиной, со смородиной, с мятой, с лепестками роз, с имбирём. Кругом куча цветов. Я могу читать столько, сколько захочу, и то, что хочу, а не то, что требуется. Такое может быть только летом.
 Легкий озноб, вызванный холодным ночным воздухом, поляна, та, что недалеко от бабушкиного дома, терпкий и насыщенный аромат ночных фиалок, тёплый плед, кот, которого я обнимаю и вместе с ним смотрю на плевочки-жемчужины до самого рассвета. Кому-то это оказалось нужно. 
  Я стою на берегу Невы, холодный ветер дует мне в лицо и развевает волосы, кричат чайки, а я забываю, что нужно дышать. Забываю дышать я и заходя в дома Достоевского, Блока, Ахматовой. Впитываю атмосферу, прикасаюсь к прошлому, сама переношусь в соответствующее время. Какой простор для воображения! Осознание того, что я прикасаюсь к предметам, к которым прикасались Они, подкашивает ноги, делает эмоции неконтролируемыми. Не могу сдержать слёз, хотя была уверена, что неспособна настолько тонко и глубоко что-то прочувствовать для этого.
 Ночь. Слушаю что-то многоголосное Баха, наблюдаю за трепетанием пламени свечи и пишу, о Господи, пишу!

Monday, 17 August 2015

I Malevich it

 Очень не люблю разговоры об искусстве за их пустоту и бесполезность. Восприятие — чувство слишком личное и субъективное, так что разговаривать об этом в какой-то степени даже пошло. Сразу скажу, современная кхм живопись далека от моего понимания, и лично в моей душе отклика не находит, но хочу заступиться за авангардизм. В частности, за супрематистов.
 Я всё время слышу нападки в духе «я тоже так могу» и «это не искусство». Необходимо понимать, что цель и задача искусства не только в рождении прекрасного и любви к нему, это и отражение реальных запросов общества, его интересов, его состояния, и привлечение внимания (способность художника вызывать отклик в сердцах зрителя), и передача личного мировосприятия художника миру. Да и эстетические свойства того или иного произведения зависят только от наблюдателя. Я ни в коем случае не умаляю никого из деятелей искусства, но всё-таки художник должен рисовать не то, что видит, а то, что чувствует. Стремление передать видимое без единой капли своей души есть воровство материи, безжизненная копия.
 Черный квадрат — это отражение вселенского нуля. Никуда без Истины. Если хочешь найти Истину, нужно подойти к ней абсолютно голым, нетронутым идеологиями, течениями и так далее. Малевич говорил: «Человек, достигший совершенства, одновременно уходит в покой, т.е. абсолют, освобождается от познаний, знаний и разных доказательств, и не может скрыться от Бога, ибо Бог сделан абсолютом...». Абсолют – цель каждого стремящегося к вечному идеалу. Почему? Если совсем грубо, то абсолют был началом, был олицетворением покоя и гармонии, но гармония была нарушена, и мир рассыпался на дифференцированные части, и теперь стремится слиться воедино, «идёт вновь к безразличному». Чёрный квадрат – символ максимального упрощения. Любой предмет при максимальном упрощении приобретает форму квадрата, любой цвет становится чёрным. Чёрный – начало всего и конец всего, я об этом уже писала.
 И немного о цветах. У Малевича было три квадрата: чёрный, белый и красный.
Белый — символ бытия, чёрный — небытие и хаос (не неизбежная смерть, а то, что выше, что над смертью), а красный — цвет плодов, цветов, солнца на закате, крови, наконец; могу прийти к выводу, что красный — это промежуток времени, названный жизнью.

I don't like talk about art. I think it's useless. Perception is very personal and subjective feeling, so talks about it have no meaning. But I want to defend the avant-garde and suprematism. I always hear all sorts of attack like 'I can do it better' and 'It's not art'. It should be understood that the aim and purpose of art is not only the birth of beauty. Art reflected the real needs of society, its interests, its condition. Art can help an artist to pay attention (artist's ability to cause a response in hearts of an audience).
Aesthetic properties at a work of art depend on an observer.An artist should not draw what he sees but what he feels. The desire to convey visible world without a single drop of his soul is lifeless copy.
Malevich's Black Square is a symbol of maximum simplicity. Any subject with a maximum simplification takes the form of a square, any color becomes black. Black is the beginning of everything and the end of all. Absolute is the goal of everyone to the eternal ideal. Why is that? If very rough, the absolute was the epitome of peace and harmony, but the harmony was broken, and the world crumbled into differentiated parts, and now aims to become one.
And about the colors. Malevich painted three squares: black, white and red. White is a symbol of being, black is nothingness and chaos (not inevitable death, it's above that of death), and red is the time which called life.


If you find mistakes in the text, please let me know. I'm just a beginner ;)



Monday, 10 August 2015

Материальные чувства

Недавно я серьёзно задумалась над тем, как выглядели бы чувства, будь они предметом материального мира. Серьёзно здесь, скорее, как «глубоко» и «основательно». К слову, я намеренно брала только самые положительные и благородные из них.

Всё началось с доверия. Доверие – безусловно, что-то очень дорогое, ценное и редкое. Будь оно человеком, это был бы достаточно худой и невысокий человек с мягкими чертами лица, лишёнными какой-либо заострённости и угловатости, невзирая на общую худобу тела. Одет был бы неприметно и скромно,  но вызывал бы интерес  и желание сблизиться у каждого, кто имел бы возможность перекинуться с ним парой слов. Сам по себе был бы очень неразговорчивым, скрытным, недоступным. Удостаивал бы он от силы пару человек общением и времяпровождением с собой, но это больше от социофобии, чем от социопатии.

Доброта была бы как эти женщины на картинах французских художников-академистов 18 века. У меня всё. На самом деле, у неё бы были шёлковые волосы, скорее, светлого оттенка, нежели тёмного, она имела бы непременно округлые формы и мягкую, ровную, бледную кожу, передвигалась бы нежно и плавно. Преданная своему стилю, а не веяниям моды, одевалась бы со вкусом, всегда утончённо и романтично. Была бы открыта, приветлива и отзывчива. Доброта – в некотором роде мой идеал среди чувств, поэтому в материальном мире она была бы отражением моего эстетического восторга.

Дружба была бы человеком средних лет, полноватым, но не толстым, не слишком ухоженным, но  и не запущенным, с чуть виднеющимися морщинками у рта и в уголках глаз, делающими взгляд и выражение лица в целом как-то по-особенному благородным. Дружба-человек – олицетворение естественности, прежде всего.

Альтруизм был бы карликом с длинным носом и сморщенным лицом. То есть, не вдаваясь в подробности, человеком, полностью лишённым той внешней привлекательности, которая существует с точки зрения оценки внешности обществом.

Искренность, невзирая на этимологию, в моём понимании нераздельна от «искриться». Так что искренность в человеческом облике видится мне тоже искрящейся. Она была бы яркой, активной, открытой, прямолинейной, с взрывным характером; в плане внешности — высокой, длинноволосой, может, даже кудрявой рыжей или брюнеткой, статной, с тонкими чертами лица.

Верность у меня не ассоциируется с человеком. Верность предстаёт в моём воображении в образе собаки, как ни странно. Да, избитое клише. Наверное, дело в том, что в людях многие качества тесно взаимосвязаны, а во взаимоотношении человека и животного, в данном случае собаки, как одного из самых распространённых животных, с которыми хорошо сдружился человек, в первые ряды выходит именно верность, потому что представление не замутнено другими чувствами.

Надежда была бы очень худым человеком, почти скелетом, среднего роста, с редкими волосами с проседью, бледным, с синяками вокруг грустных глаз. С людьми материальное воплощение надежды было бы лояльно. Всегда приходила бы на помощь, но в ответ ничего бы не ждала и не просила, лояльна была бы и к своей жизни: собственная судьба была бы ей безразлична по большей части, но тем не менее, она не умирала бы очень долго, хотя всегда казалось, что её жизнь была на грани того, чтобы покинуть тело, каждый её вздох казался окружающим последним, но она находила в себе силы сделать ещё один, а потом ещё, и так пережила бы всех.

Любовь же имела бы множество лиц, образов, и менялись бы они в зависимости от оттенков восприятия в глазах смотрящего. Каждый видел бы в этом человеке то, что хотел бы видеть, а истинного лицо у него бы не было, не было бы и целой личности.


Sunday, 26 July 2015

Русские женщины

Этот текст уже давно зреет в моей голове. Наверное, его время пришло. 
«Разные народы дали разные образцы человеческих идеалов», — писал немецкий мыслитель В. Шубарт. Россия многое дала миру, в том числе и идеал женщины (недаром же устоялось мнение о русских женщинах как о самых красивых). Как Бегбедер сказал: «Русская красота не сводится к литературе и лесам, основной ее параметр – женщины».
Почему русским женщинам отводится столь высокое место в культуре России, почему её роль для России решающая, каково её влияние на бытие России?